Таким образом, торговля имела для Ростова явно вторичное значение: не она была фактором, создавшим город в стороне от волжского пути, но сама направилась в сторону центра, развивавшегося на другой основе. Этой основой было развитие земледелия и ремесла. Поэтому в Северо-Восточной Руси старые города сосредоточиваются в плодородных опольях, в стороне от Волги.
Второй крупный центр Залесской земли, Суздаль, ещё менее связан с водными путями. Только река Нерль, приток Клязьмы, протекающая в нескольких километрах от города, повидимому, имела в древности некоторое торговое значение. Верховья этой реки близко подходят к другой Нерли, впадающей в Волгу. Существование двух рек с одноимённым названием легче всего объясняется предположением, что в древности по ним шёл путь от Верхней Волги к Клязьме и для путников обе реки, разделяемые лишь небольшим водоразделом, представлялись единым целым. Окончание этого пути при впадении Нерли в Клязьму отмечено памятным каменным крестом XII в., подобно тому как такие же кресты отмечали перевальные пункты из бассейна Ильменя в бассейн Верхней Волги (Н. Воронин, Новые памятники русской эпиграфики XII века («Советская археология» № 6, М. - Л. 1940, стр. 314-315)). Однако и в этом случае связь Суздаля с торговым путём по Нерли не вполне ясна, так как город возник в стороне от Нерли, на излучине небольшой речки, которая даже в древности не могла иметь какого-либо значения в качестве водного пути.
Таким образом, надо предполагать, что появление Суздаля также связано с центральным положением в районе с земледельческим населением. Расположенный в центре ополья, благоприятного для земледелия, Суздаль выдвинулся из числа других городищ, которые находились в этом же районе.
Три других ополья вызвали к жизни Переяславль Залесский, Углич (первоначально Угличе поле) и Юрьев Польский. Из этих городов особенное значение получил Переяславль-Залесский, стоявший на берегу Клещина озера, далеко от Волги, тогда как Углич, находившийся на её берегу, никогда не имел первенствующего значения, как и Ярославль, получивший особенно большое значение с XVI в. в связи с тем, что через него шла сухопутная дорога из Москвы в Архангельск. Итак, древнейшие города Северо-Восточной Руси возникли не на больших водных путях, а вдали от них, в плодородных опольях, значение которых впервые отметил М. К. Любавский.
Это вовсе не значит, что я отрицаю значение водных путей, как приписывает мне А. Н. Насонов. Речь идёт о том, что водным путям я не придаю решающего значения. Ссылка А. Н. Насонова на клады куфических монет, отсутствующие на территории от Ярославля до Нижнего Новгорода, как раз и подтверждает мою мысль, что водные пути имели не столь решающее значение, какое им приписывается. Говорить же о том, что с Нерли, притока Клязьмы, «попадали несколькими путями на Волгу», как делает А. Н. Насонов (А. Н. Насонов, «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства, стр. 22-23), можно только не учитывая того, что между Ростовским озером и Нерлью лежит большой водораздел, а сама Нерль в верхнем течении представляет собой маленькую речонку.
Связь между утверждением земледелия и возникновением городов может быть с ещё большей убедительностью прослежена в XI-XIII вв., когда наши сведения О городах увеличиваются и конкретизируются. На карте городов названного времени они расположены в виде отдельных островов. Гуще всего они сосредоточены в районах Киевской, Переяславской и Чернигово-Северской земель. Второй район густого сосредоточия городов - Галицко-Волынская земля, третий - Полоцко-Смоленская, четвёртый - Ростово-Суздальская, пятый - Рязанская. Между этими сгустками городов лежат громадные пространства глухих лесов и болот. Некоторые пункты, важные по своему географическому положению, долго остаются в стороне от торгового движения, не привлекая к себе внимания купцов и ремесленников. Таковы устье Тверды и место слияния Волги и Оки, которые, казалось бы, самой судьбой предназначены для роли торговых центров и где тем не менее города (Тверь и Нижний Новгород) появляются только в начале XIII в.