Японская традиция рассматривает человека как часть природы, в отличие от западной, которая противопоставляет человека природе, рассматривает его как творца, способного подчинить природу своей воле. Эти два подхода столкнулись в Японии в послевоенные годы. С одной стороны, проявлялось традиционное стремление сохранить первозданность природы, с другой — развился западный прагматический подход к лесам.
Агрессивная в отношении природы индустриальная политика правительства Японии 50–60-х гг. затронула и леса. Естественная растительность Японии сильно пострадала от деятельности человека. Леса, особенно на равнинах, вытеснены сельскохозяйственными угодьями. Но нельзя сказать, что леса просто вырубались, как это делалось во многих странах в периоды промышленного развития. Лесные массивы в стране целенаправленно восстанавливались, во на лесопосадки многом за счет правительственных субсидий.
Однако, правительство, выделяя средства, требовало замены так называемых коммерчески бесполезных природных лесов на более продуктивные. В результате дуб, клен и многие другие широколистные деревья заменялись выгодной с точки зрения экономики криптомерией, высокие деловые качества древесины которой сочетаются с быстрым ростом.
Площади лесов были сохранены, но в результате подобного подхода это уже далеко не те леса, которые были 5–6 десятилетий назад. Сейчас 41% лесов в Японии представляет собой искусственные посадки, но 44% из них, примерно 5 млн. га, — это массивы криптомерии. Некогда прекрасные ландшафты, поражавшие разнообразием растительности, превращены в монотонные массивы единого темно-зеленого цвета. [по3]